«Три сестры» – спектакль того самого Тимофея Кулябина, что поставил оперу Вагнера «Тангейзер» в Новосибирском театр оперы и балета так, что православная общественность почувствовала себя оскорбленной и добилась снятия как спектакля, так и директора театра Бориса Мездрича. Сам Кулябин, впрочем, остался главным режиссером драматического театра «Красный факел», где и осуществил постановку «Трех сестер». Слух о спектакле быстро долетел до Москвы и не мудрено: Кулябин является любимцем московской критики, и, несмотря на свою молодость, уже был лауреатом и участником фестиваля «Золотая Маска». Поэтому в столице его знают, хотя «Тангейзера» мало кто видел. Не удивительно, что зал на «Трех сестрах», показанных в Москве на фестивале «Территория», был полон, хотя спектакль идет более четырех часов, что для рассеянной столичной публики тяжело и непривычно.

Мир дома Прозоровых здесь — это мир глухих. Когда спектакль только готовился, как-то ожидалось, что его сюжетом станет пресловутая глухота героев Чехова друг к другу, их классическая некоммуникабельность, эмоциональная немота и все такое прочее. Банальное.

Отнюдь! Дом Прозоровых — это особое пространство единения, тесного общения, где, чтобы быть понятым на особом языке пальцев, надо обязательно видеть глаза собеседника, посылать ему эмоциональные «ручные» сигналы, «звучать» глазами, судорожными энергичными жестами, всем организмом. Это совершенно другая, более крепкая, эмоциональная, психологическая сцепка людей видящих, но не слышащих. В этом милом старом доме, план которого раскатан Олегом Головко по планшету малой сцены, где каждый живет своей молчаливой жизнью в какой-то из многочисленных комнат, собираются, как в ковчеге, люди одного — особого — языка, понимания, способа общения. Они отделены от остального, звучащего мира, обычная речь врывается в дом только Ферапонтом, посланцем Управы. Разговаривающий мир — это мир Протопопова, и связи с этим внешним миром у героев, проживающих дни в замкнутом пространстве «своих», минимальны.